У моей мамы есть подруга…

Береника Братни для Academia Liberti

У моей мамы есть подруга, чья 18-летняя дочь любила ездить на лошадях. Однажды она упала и сломала спину. После долгой реабилитации у нее развилась шизофрения. Ее тело было в порядке, но психика полностью разрушена. Девушка решила отправиться в лечебницу, потому что прописанные ей лекарства делали ее неспособной находиться в обществе. Она была в постоянном страхе. Она чувствовала, что трагические перемены в ее жизни так или иначе связаны с лошадьми, поэтому она хотела увидеть еще раз этих животных, перед тем как оказаться запертой за дверями психиатрической лечебницы на многие месяцы. Ее мать привезла ее ко мне.

Я пошла прогуляться с девушкой по раскисшим левадам и объяснила ей, почему на лошадях больше никто не ездит. Я рассказала ей о различных способах проведения времени с лошадьми. Я объяснила, что некоторые из них знают «игры» и любят играть с людьми, если они в хорошем настроении.

Ее руки так сильно тряслись, что ей было трудно даже похлопать лошадь по шее. Я решила оградить ее от молодых, любящих озорство, лошадей, чья энергичность могла напугать человека в подобном состоянии. Я пригласила мою старую мудрую арабскую кобылу Виргу подойти к нам. Она всегда медлительная, не подходит близко и судит о людях безо всякого милосердия. К моему удивлению, она охотно присоединилась к нам, и мы втроем ушли в другую леваду. Девушка, тронутая моим рассказом про «игры», хотела играть. Я знала, что Вирга не играет, и ожидала, что кобыла сейчас презрительно махнет хвостом и уйдет. Я была удивлена — Вирга позволила этим трясущимся рукам касаться ее самым неуклюжим образом, она следовала за девушкой и делала все, о чем та просила. Она останавливалась, рысила и даже позволила схватить ее за гриву, хотя обычно она ненавидит это и избегает. Она не отставала ни на миг, ни разу даже не усомнилась, следуя за девушкой. Я наблюдала за этим и не могла поверить глазам. Язык тела этой девушки был ужасным, каждое ее движение, казалось, кричало «страх», ее глаза выражали слова «беги отсюда как можно скорее». Она совершила все возможные ошибки. Схватила лошадь за гриву, толкала ее своим неловким телом, изобретала глупые игры без всякого смысла, вроде «пойди туда, стой там, а теперь иди ко мне». Вирга была необычайно послушной. Спустя какое-то время мое терпение кончилось, и я позвала кобылу к себе — она отказалась меня слушать и осталась с девушкой. Я знаю своих лошадей, знаю их выражение лиц, и Вирга была расстроена мной из-за моего желания закончить игру. Я подошла к ним, стоящим бок о бок. И увидела, что девушка плачет. Между всхлипываниями она сказала, что впервые со дня несчастного случая она не чувствовала страх какое-то время. И тут Вирга начала зевать! Она зевала и зевала, и не было конца ее зевкам. Потом она взглянула расслабленно и направилась к воротам. Оглянулась с типичным выражением лица, которое говорило: «Поторопись, неужели не видишь, что королевна хочет выйти?» Я открыла ворота, и она ушла. Я смотрела, как она уходила, расслабленная. Она казалась счастливой.

На следующий день, когда я отправилась с девушкой на прогулку, Вирга уже ждала у ворот, раздраженная опозданием своих слуг. Я не могла поверить глазам. Она хотела выйти, и когда я открыла ворота, она присоединилась к девушке. Она встала там и позволила неуклюже похлопать себя по шее, слишком неуклюже для меня. Я не разрешила девушке «играть», поэтому они просто стояли там, лошадь и девушка с большой улыбкой на лице.

Много дней спустя я вернулась с акции фотографов против скотобойной конной ярмарки, наполненная болью от того, что увидела. Я не могла спать, есть, ясно думать. Все те жестокие кадры смешались у меня в голове. Я не могла даже сходить к моим лошадям на пастбища. Мне не хотелось этого — я чувствовала, что зло с конной ярмарки все еще находится в моей голове, и я не хотела, чтобы лошади увидели его. Я боялась, что не смогу стать снова прежней. Я была эмоционально раздавлена. И тогда я вспомнила Виргу и то, как она вела себя с той больной девушкой. Я тоже была больна — мое сердце было разбито.

Я пошла на пастбища не для того, чтобы отнести лошадям сено, воду, или почесать их, я искала помощи. И была в смятении. Они полностью меня игнорировали, наградили меня одним или парой взглядов из-за тюков с сеном и вернулись к еде. Казалось, они не узнавали меня. Я прошлась до ближайшего холма. Никто не присоединился ко мне (обычно находится несколько желающих прогуляться рядом). Побродив немного без толку, я присела на бревно и погрузилась в свои растрепанные мысли. Я горевала, открывала свои глубокие раны. Я все еще не могу поверить, что случилось дальше, даже сейчас, когда пишу эти слова — Вирга оставила табун и подошла ко мне, так тихо, что я удивилась, увидев ее позади меня. Я подняла голову и она поднесла морду близко к моему носу, и начала вдыхать свое дыхание мне в легкие. Мы застыли на мгновение, которое показалось мне вечностью. Потом она зевнула, моргнула и начала щипать корешки травы в грязной земле у моих ног. Это было похоже на священный ритуал, который она исполнила для сирой и убогой. Я чувствовала нечто странное — это не было облегчением, не уменьшением боли, но… переменой, наверное. Мне стало интересно, могу ли я научиться чему-нибудь у этой старой кобылы, чья жизнь была нелегкой, которая потеряла почти всех своих детей и любовь всей своей жизни — серого мерина Персиля, который отбыл без прощаний, поставленный владельцем в другое место. Ее жизнь была полна молчаливой болью, но она все еще находит удовольствие в малом — в свежих корешках травы в грязной земле, в дыхании, которое она может разделить со мной, как самый дорогой подарок. «О ты, потерявший свою суть, но не нашедший Друга: не печалься, потому что Он помогает тебе в каждом вздохе,» — так говорят суфийские поэты. Она была тут с девушкой, и в ее присутствии девушка улыбалась и чувствовала облечение. Она была со мной, когда я чувствовала боль за всех лошадей, которым не могла помочь. Она стояла тихо рядом в ожидании, когда мы пройдем сквозь страдания, как защитник. Кто знает, как она воспринимала нас — двоих потерянных людей, ослепших и оглохших от ужасов мира? Не могущих увидеть свежие ростки травы, почувствовать запах мокрой земли, услышать первых весенних птиц — эмоциональных калек, в общем. Страх на одной стороне всех вещей, на другой — любовь, которая и есть единственная правда. Когда я смотрела на лошадь, я вспомнила одну вещь, которую читала много лет назад, и поняла урок, который она дала нам:
«Стремление есть суть загадки.
Стремление является лекарством.
Единственное правило: выстрадай боль.»

Сердце тьмы

Береника Братни для Academia Liberti

«Я был там. Я чувствую себя разбитым на мелкие кусочки. Я не знаю, что сказать,» — написал кто-то в facebook после возвращения с конной ярмарки в Скарышеве. Я чувствовала то же самое. Или хуже. Единственным моим вопросом за те 7 долгих часов пребывания там был: «Как? Как нечто подобное до сих пор возможно?!» Тот же самый вопрос я задавала себе после посещения музея концентрационного лагеря Освенцим.

Когда мне было двадцать лет, я хотела написать диссертацию о Холокосте. Я прочитала все книги об этом ужасе и почувствовала, что не в силах осознать этого. Мне казалось невозможным попасть в этот мир зла. Я отказалась от мыслей написать диссертацию. Эти 7 часов на конной ярмарке открыли мне глаза. Теперь я могу ее написать.

Во время войны в варшавском гетто существовал Умшлагплац — место, куда сгоняли всех евреев чтобы потом погрузить их в транспорт. Всего два вида транспорта — один сразу в газовые камеры, а другой в концентрационные лагеря, где лишь продляли им жизнь, что становилось еще большей пыткой. Из этого места не было спасения. Они стояли там, тысячи людей каждый день, спокойные и тихие, и ждали своей очереди. Они знали. А кто надзирал над ними? Кто бил их, если они пытались пошевелиться? Кто считал их и пытался впихнуть как можно больше человек в один вагон? Кто это был?

Теперь я знаю. Я была там, на Умшлагплаце конной ярмарки в Скарышеве. Я видела эти лица. Не было никаких отличий, поверьте мне. Тысячи людей, толстых и худых, молодых и старых, женщин, детей, мужчин. Все веселятся на конной ярмарке. Мужчины с толстыми палками в руках тянут лошадей за рот (железо было самым деликатным роскошеством там, обычно использовались куски цепей или веревки, засунутые прямо в лошадиный рот), хватающие лошадей за круп чтобы оценить количество жира, бьющие их хлыстами, чтобы увидеть, «как она двигается», или сажающие своих детей на спины лошадям, чтобы «немного их повеселить». Вы могли бы увидеть людей, ездящих на жеребятах — «Почему нет?! Все равно они уже не жильцы».


Лошадиный Холокост творится прямо посреди Скарышева, и это преподносится как красивая традиция. Мэр города тоже присутствует. Он приехал с оркестром и обращается к массе красных пьяных лиц в ковбойских шляпах. Он говорит… о любви к лошадям в нашей стране. Телевидение тоже здесь. Позже, в новостях покажут цветастую толпу, музыку и милых маленьких пони, а так же одного старого джентльмена с усами, который сказал, что так любит лошадей, что будет продолжать разводить их, даже если не отобьет свои затраченные деньги. «Мы должны гордиться этой нашей традицией!» — говорит журналист, и я готова разбить свой телевизор.

Но худшая вещь, которую я поняла там, заставляет меня терять надежду. Это заставляет меня выть. Ни одна лошадь не бунтует! Они все тихие, спокойные, ждут своей очереди. Они знают. И что это означает доходит до меня позже, когда прозодит первый шок — это значит, что побои работают. Это значит, что зверь, рожденный в человеке, действительно знает, как контролировать лошадь, как бить ее и напугать ее до полного повиновения. Зверь выигрывает. Зачем этим людям искать другие пути? Они не станут искать, ибо знают, что работает лучше всего — жестокость.

Некоторые из лошадей настолько подавлены, что не обращают внимания на то, что происходит вокруг них. Некоторые настолько напуганы, что я никогда не забуду их широко открытых глаз и запах пота, смешанный с запахом жаренного мяса, чипсов и других блюд, приготовленных на маленьких лотках, расположенных среди подобных им с конной амуницией, шпорами, железом, и, конечно, хлыстами. Хлысты тут вообще повсюду. У каждого по ковбойской шляпе (у некоторых даже фривольные красные или розовые, как и все тут, «для веселья»), и по хлысту в руке. Короткие и длинные хлысты, есть с золотыми лентами и с розовыми помпонами — для детей, я полагаю.

Помните грязного монстра из книги Свифта? Человекоподобное чудовище, грызущее мясо и всегда готовое убить лошадь? Что ж, это чудовище существует в действительности, и оно тут — на ярмарке. Помноженное на тысячи.


Я была напугана до смерти все эти 7 часов. Я никогда не получала столько адреналина. Никто не был агрессивен ко мне, нет, я была такая же, как они, может быть, немного странная со своим фотоаппаратом и в своей одежде, но все равно, такая же. И впервые за всю свою жизнь я почувствовала стыд за что, что я являюсь частью человечества. Это был визит в ад. Мне хотелось испариться. Я хотела умереть.

Но есть и другая сторона. Некоторые люди находятся здесь потому что они прочитали о нашей акции «Фотографы против жестокости к лошадям» — чтобы принять участие в этой операции, сделать фотографии, показать миру, что, в действительности, означает быть лошадью на такой ярмарке. Три девушки из Вроцлава, которые проехали 24 часа без сна чтобы попасть сюда со своими фотоаппаратами. Не боящиеся войти в толпу и сделать там фотографии. Еще молодой человек из Варшавы, в модной одежде, не могущий произнести ни слова после того, что увидел. Журналистка из конного журнала, которая приехала сюда прикупить упряжи для своей лошади. Но она решает присоединиться к акции, она идет в толпу и делает фотографии, а после напишет потрясающую статью под названием «Они испытывают слишком много боли». Профессиональные фотографы не бояться идти туда, в толпу зверей, с риском для своих камер (или головы, если их кто-то атакует) чтобы сделать пару снимком нашей выставки. Люди из организации по спасению лошадей, которые пришли за фотоматериалом, но не смогли никак помочь и купили одну кобылу — они могут позволить себе спасти только одну и им приходится выбирать.

Сегодня я смотрю на снимки, которые мы сделали в тот день, и удивляюсь тому, что я вижу. Дьявольская сторона человека — удовольствие от агонии слабого и благородного, удовольствие от власти над животным, символизирующим свободу, удовольствие от причинения боли и смерти. Зверь в человеке с гордым видом покорителя. Но с другой стороны, я вижу трех молодых девушек, которые примчались на поезде и с риском для себя заходили в пьяную толпу. Они никогда не сомневались. Они делали это «для лошадей», как они сказали.

Когда мы, наконец, ушли из этого ада, мы сели в машину, в молчании, и пытались удержать слезы. Перед нами стоял дорогой полноприводный Range Rover и элегантные люди, которые несли в него конную амуницию, купленную на ярмарке. У одного был фотоаппарат. Мой друг спросил его: «Что вы думаете о нашей акции против жестокости?» «Какой акции?» — ответил тот и пожал плечами. У него с собой был фотоаппарат только для того, чтобы сделать пару снимков лошадиных копыт, вот и все.

Есть ли надежда для лошадей? Я молюсь за это каждый день. А для человечества? Я не знаю...

Наука единения сердец людей и лошадей.

Береника Братни для Academia Liberti

Когда это случилось в первый раз? Я не помню. Может, это был момент много лет назад, когда я отправилась верхом на прогулку и посреди леса начала всхлипывать из-за своего разбитого сердца, а Дукат неожиданно остановился, опустил голову и стоял так, словно зачарованный. Мое сердце было так разбито (я уже не помню его имени), что я заметила реакцию своей лошади лишь спустя какое-то время.

Или это было в другое время, когда я отправилась погулять по лужайкам, и неожиданно Винчек вышел из кустов, подошел ко мне и после недолгой игры с его языком (просьбы почесать язык — его любимое времяпрепровождение со мной), когда я устала от игр и села на траву, он встал совсем рядом, и мы вместе дремали на солнышке. Другие лошади приходили и уходили, но он оставался со мной, его подбородок касался моей головы, и нам снился сон о единении.

Или может быть это случилось когда я встретила Аляску. Когда она подошла ко мне, позволила почесать ее немного, а потом закрыла глаза и начала дышать мне в лицо. Мы стояли так вечность, время остановилось, я забыла обо всем и только чувствовала благость и любовь. Да, я думаю, это был тот момент, когда я осознала, что в них есть что-то странное, что заставляет меня чувствовать себя лучше не только с рациональной стороны, и что у них есть некое странное влияние на мое восприятие мира.

Я вспоминаю одно зимнее утро, первые лучи солнца, себя, стоящую у ограды, и лошадей, дремлющих вокруг меня. Абсолютная недвижность воздуха, ничего не движется. И я снова ощущаю это странное чувство и внезапно понимаю — я чувствую все так, как оно должно быть, все совершенно, я совершенна, и этого достаточно — я влюблена в целый мир.

Я делаю так и по сей день, довольно осознанно — я излечиваю себя их присутствием. Это как посетить рейки или китайского доктора, или сходить к шаману. Я точно не знаю, как это работает, но после таких сеансов я полностью расслаблена, счастлива и проходит головная боль.

Я пробовала поделиться своим опытом с другими, но обнаружила, что мне не хватает слов и способности выражать мысли. И неожиданно я впала в ступор из-за научных фактов, которые сделали мой опыт необъяснимым!

Есть некий загадочный приборчик для измерения пульса, которых называется HRV. Он отображает сердечно-мозговые реакции и крайне чувствителен к изменениям в эмоциональном состоянии. Позитивные и негативные эмоции легко опознать по изменениям в сердечном ритме. Когда человек испытывает негативные эмоции, такие как грусть, страх, злость или разочарование, сердечный ритм становится более беспорядочным и бессвязным. Позитивные эмоции, такие как наслаждение, признательность и любовь продуцируют упорядоченный, сбалансированный сердечный ритм. Поэтому мы, наконец, можем выяснить, кто пребывает в стрессе, а кто расслаблен, когда и насколько!
Ученые проводят эксперимент. Они берут табун из 12 лошадей, прикрепляют к ним загадочный HRV и проверяют его показатели в течение 24 часов. И знаете что? «24-часовое считывание показателей с прибора выявило интересный факт. В течение суток все лошади демонстрировали очень ровный ритм HRV, что говорит о позитивном эмоциональном состоянии, пока нечто пугающее или страшное не появлялось. Но после того, как пугающий фактор (мусоровоз) покидал поле зрения, ритм HRV становился ровным в течение нескольких минут (…). Основанные на данных HRV наблюдения за стрессом у лошадей выявили, что лошади, по большей части, пребывают в позитивном эмоциональном состоянии в течение 24 часов». Это была первая часть. Во второй части эксперимента HRV на 24 часа присоединялся к людям. Каков же результат? Конечно, абсолютно противоположный! Люди испытывают стресс большую часть времени.

Но вот самая интересная часть. Людей и лошадей выпустили гулять вместе и измерили их HRV в одно и то же время. Результаты показали, что люди способны расслабляться и менять свой HRV в присутствии лошадей. «Оказалось, что каждый человек синхронизировал свой ритм, чтобы подстроиться под специфический ритм лошади.» Вот почему мы так жаждем их присутствия, у нас есть сильная потребность быть рядом с ними, потому что, подсознательно, мы чувствуем, что они могут помочь нам в жизни. Они — наши целители. Чем сильнее наш стресс, тем сильнее мы ищем их. Тот факт, что позже нас сжирает увлечение ездой, конкуром, соревнованиями, кажется даже еще более жестоким и грустным теперь. Жестокость к лошади, но так же и к человеку, который приходит на конюшню в поисках помощи, а находит вместо нее насилие.

Более того. Институт сердечной математики (The Hearth Math Institute) открыл метод, названный Heart Lock In. Это своего рода медитация любви, насколько я понимаю. Посылая свои чувства сострадания, признательности и любви, мы, тем самым, влияем на наш сердечным ритм и можем изменим наш HRV. Участники следующего эксперимента садились на пастбище, где паслись лошади, и практиковали Heart Lock In. Лошади обнаруживали эти чувства и подходили к людям, чтобы постоять рядом. Они распознавали эти чувства как свои собственные. Это значит, что если мы сможем пестовать в себе чувства заботы и любви к лошади, то лошадь почувствует их, и, в свою очередь, поделится в нами своими чувствами.

Значит, лошадям нравится быть самими собой, они принимают мир таким, какой он есть, они знают, что действительно важно, они живут здесь и сейчас. Они любят жизнь. Это ли не мечты об озарении? Или, может быть, история о жестокости к лошадям — это история Каина и Авеля — история зависти? Может быть, мы завидуем им так сильно, что стараемся отобрать это у них? В такой перспективе морда усталого, бывшего спортивного коня Дювайтиса, который живет с моим табуном, становится лицом старого мудреца дзен. Мы должны радоваться, когда такие мудрецы принимают нас, как своих учеников, вместо того чтобы пытаться ездить на них.

И еще одна вещь. Лошади, которые принимали участие в эксперименте, «пребывали по большей части в позитивном эмоциональном состоянии в течение 24 часов. Сюда не входили какая-либо езда или взаимодействие с человеком кроме обычной процедуры кормления». Может быть, кто-то проведет новый эксперимент и проверит, каков HRV запертой в конюшне спортивной лошади? Может быть, так люди поймут? Когда кто-то говорит о душевном озарении, его легко высмеять и не принимать его слова всерьез. Но что если о том же говорят научные факты?



Вы можете прочесть об этом эксперименте здесь в статье "The Horse-Human Connection, Results of Studies Using Heart Rate Variability", автор Эллен Кейе Герке (Ellen Kaye Gehrke), PhD

"Скелет в шкафу"

Береника Братни для Academia Liberti

Я помню маленькую девочку в нашей деревне, где я жила со своими лошадьми много лет назад. Ей нравился мой табун, и она проводила большую часть времени на пастбище. Она ходила, рысила и бегала галопом с лошадьми, даже траву ела. Ее мать была в ужасе, особенно когда увидела свою дочь, стоящую под брюхом моего огромного мерина Дуката и чешущую ему пузо. Пыталась спасти его от мух, как она потом объяснила.

Она знала про них все. Когда я приходила, чтобы забрать Дуката на верховую прогулку, она всегда предупреждала меня: "Он в очень плохом настроении, лучше оставь его в покое". Я не понимала ее в то время. Она любила моих лошадей и ненавидела меня всем своим сердцем. Иногда, когда я ехала верхом, она сопровождала меня на своем красном велосипеде, не говоря ни слова и не отвечая на мои вопросы, просто хмуро смотрела на меня. Как будто пыталась защитить Дуката от меня. Я устала от этого и, пытаясь хоть немного привлечь ее симпатию, спросила, не хочет ли она прокатиться сама? "Зачем мне это делать?" — спросила она в ужасе. Я тогда не поняла ничего. Прошли годы, я переехала со своими лошадьми в другое место, Дукат умер, а я больше не езжу верхом. Иногда, когда я вспоминаю эту девочку, я изумляюсь — она знала все те вещи, которые я знаю теперь. Мне пришлось серьезно учиться, прочитать тонны книг, жить с моими лошадьми многие годы, чтобы задать себе тот же вопрос, который задал мне тогда ребенок: "Зачем мне это делать?" Она любила лошадей, наблюдала за ними и могла понимать ту информацию, которую они ей посылали, потому что у нее было открытое сердце, и она не знала ничего о той системе, в которой я родилась, в семье конников.

Есть такое польское высказывание "скелет в шкафу", обозначающее старые воспоминания и старые предрассудки, которые, как мы думаем, мы преодолели, и которые внезапно в самый неподходящий момент вылезают наружу, оставляя нас растерянными и смущенными. И моя конная жизнь до сих пор полна этих "скелетов": мое бестолковое беспокойство, когда Аляска не дает мне надеть на нее недоуздок, моя нервозность, когда Амиго подпрыгивает от радости видеть меня, тот факт, что я не знаю, что делать когда коваль тянет Фурию за хвост, чтобы подвинуть ее, мои проблемы с объяснением почему "нет", когда кто-то предлагает свою "помощь" с этими "непокорными животными". У нас у всех есть такие скелеты. Моя мама, которая только что переехала жить ко мне и моим лошадям, лошадница старой закалки, выпрыгивает из кровати посреди зимы, одетая в одну только пижаму, в попытке помочь мне "поймать" моих двух меринов, которые спокойно гуляют в саду, когда я пускаю их туда обнюхать все и узнать новости. Она увидела их в окно, и, несмотря на тот факт, что они шли медленно по покрытым снегом тропинкам, она почувствовала срочную необходимость поймать их, потому что "свободная лошадь означает опасность", такую большую, что она кидается прямо из кровати вниз по лестнице. Она видит меня, расслабленную, наливающую воду в поилку, и удивляется, почему я "не реагирую". Что ж, мы посмеялись над этим потом, но такова была ее первая реакция.

Нам нужно разучиваться стольким вещам, большинству из которых нас научили на прокатских конюшнях. И лошадям тоже нужно. У них тоже есть свои воспоминания, порой куда более сильные, чем годы свободной жизни, вписанные в их систему. Я кричу на свою собаку, которая лает на лошадей, и внезапно осознаю, что свирепая и гордая Рэя превратилась в дрожащий кусок шерсти со смотрящими на меня широко открытыми глазами, будто не может узнать меня. В тот момент я превратилась в тот самый легион людей, которые издевались над ней раньше. И Аляска, всегда нежная и внимательная, нуждающаяся в человеческих прикосновениях, когда ветеринар приходит осмотреть ее, или я прихожу к ней с недоуздком, или даже с кордео, отворачивает от меня свою голову насколько можно далеко, но не двигается. Она свободна, она может убежать в любой момент, но нет. Когда она видит недоуздок, она снова закрывается внутри своего разума, снова в маленьком вонючем деннике с угнетателем, который подходит к ней. Она трясется, отворачивает голову, закрывет глаза и ждет. Я тоже жду, пока она не поймет, что это был всего лишь ночной кошмар — "скелет в шкафу". Она расслабляется, облизывается, оглядывается и мы можем идти. У нас у всех есть "скелеты".

Я завидую тем, кто может быть так же чист, как та маленькая девочка, которая видела моих лошадей как жертв моих удовольствий и эго еще много лет назад.

Есть одна женщина, Касия, которая приходит помогать мне время от времени. Она очень спокойная и никогда не имела никаких контактов с лошадьми раньше. Но она любит всех животных. Когда я пыталась объяснить ей про сложную природу лошадей, она улыбалась странной улыбкой. Поначалу я была расстроена, что она не хочет ничему учиться. "Это ведь может быть опасно, быть рядом с лошадьми и не знать как реагировать," — думала я. Но я была неправа. Ее улыбка напомнила мне о маленькой девочке из прошлого, и я оставила ее в покое. Она познакомилась со всеми лошадьми, одной за другой, в своей манере и с нужной ей скоростью. И им это понравилось тоже. Как бы они теперь не привлекали к себе ее внимание — стучат ли по бочке, полной навоза, хватают ли ее куртку и полоскают ее в луже — она считает это очень забавным. Ее смех есть лучшая награда для них — трюк сработал, и они носятся галопом вокруг, свечат и брыкаются, свечат и брыкаются. Ей нравятся эти их представления и она никогда не теряется. Абсолютно точно, у нее скелетов в шкафу нет.

А еще есть Амиго. Он никогда не знал что такое седло, никогда не знал что такое быть битым или истязаемым. Он хорошо знал только каков на вкус кубик сахара — вот и все что он знал о людях. Немного. Когда он только приехал к нам, отказник своих предыдущих хозяев, испугавшихся его энергии, он был открыт всему, как маленький ребенок. Прошли годы, но он нисколечко не изменился. Все время счастливый, готовый играть, утаскивать у людей сумки и убегать с ними, готовый утянуть любую полезную для людей вещь, чтобы потом носиться с ней как с трофеем, а люди вокруг кричали и пытались бы эту вещь отобрать. О, какое счастье, когда они бегают за ним и издают эти смешные звуки! Иногда он останавливается, бросает вещь на землю и хочет разорвать ее в клочки копытами. Весь такой довольный при виде моего зеленеющего лица (как когда он утащил сумку с мои новым свитером). Такой гордый собой. И такой шокированный, когда кто-то не счастлив его представлению. Он оборачивается и я явно вижу, что он расстроен отсутствием моих аплодисментов.

И вот когда я вижу гуляющих тихо вместе Касию и Амиго, бок о бок, я завидую им обоим. Они не знают всех тех ужасных вещей, которые знаю я и остальная часть табуна. Она не задает себе вопросов о его желании следовать за ней, она знает что он идет с ней потому что все, что она предлагает, всегда хорошо и вкусно. Каждый раз, когда он предлагает мне свою компанию, я так польщена, но моя радость так хрупка из-за всех моих сомнений и страхов. Я люблю наблюдать за ними, за усталой женщиной и сильным жеребцом, и мне становится интересно, смогу ли я когда-нибудь вернуть себе детское отнощение к жизни, забуду ли я когда-нибудь все ошибки, которые совершила?

Иногда я думаю о маленькой девочке из прошлого. Что с ней стало? Ей наверное уже лет четырнадцать. Надеюсь, ее безграничное обожание лошадей не привело ее в какую-нибудь школу верховой езды, где ей объяснят, что все, что шло прямо из ее сердца, неверно. Я надеюсь, что с ней осталась ее напористость и отвага задавать вопрос "Зачем мне это делать?". Я держу за нее пальцы скрещенными.

Семинар, изменивший жизнь

Береника Братни для Academia Liberti

Моя подруга недавно посетила семинар, изменивший ее жизнь. Она не искала никакого озарения, она просто надеялась освободиться от ежедневного напряжения. Первым упражнением, которое ее попросили выполнить, было задать себе вопрос — «Кто ты?». Участники рассказывали о своих социальных ролях, о бытности матерью или дочерью, врачом или учителем, о том, что любят и не любят, о своем окружении, детстве; они говорили, и говорили, и говорили, пока не осознали факта, что им больше нечего сказать. Но вопрос никуда не исчез, и остался тот же — «Кто ты?». Все это было частью процесса. Они должны были столкнуться со стеной пустоты и в конце потерять свое эго. Подруга вспоминает, что это было болезненно. Самым сложным было утратить всякое понятие о себе и всех вещах, с которыми она себя идентифицировала.

Я позавидовала ее опыту и задала себе тот же вопрос. Кто я? Какие вещи так дороги мне, что я не могу их отпустить от себя? Мой образ заклинателя лошадей? Мое видение идеальной лошади? Мое видение моих идеальный отношений с моей идеальной лошадью?

А потом я взглянула на своих лошадей. На каждую из них. Знаю ли я их? Кто они на самом деле такие? Я знаю их статус в табуне, я знаю что они любят, а что не любят, их любимые игры и места для почесываний, их настроения, их друзей и недругов. Или не знаю?

Когда кто-то приходит в гости навестить табун, я привожу его к лошадям и рассказываю о них в режиме нон-стоп. Я говорю "Вот это Рэя". У нее была тяжелая жизнь, полная ужасного опыта с людьми, которые пытались сломать ее, но она им не позволила этого. Она боец не на жизнь, а на смерть, лучше умрет, чем сдастся. Она глава табуна, альфа-кобыла. Она никогда не позволяет другим лошадям есть ее сено. У нее нет друзей кроме одного мерина, который никогда не покидает ее и с которым она общается с помощью копыт и зубов. Он ее слуга и последователь, она его королева и хозяйка. Она жестокий правитель, ни от кого не приемлет "Нет". Все лошади знают, что она может атаковать как акула, без предупреждения, поэтому все держат ее в поле зрения. Особенно когда она в охоте. И еще она "феминистка", как однажды назвал ее наш сосед. Она ненавидит Амиго, жеребца, всем своим сердцем. Каждый раз, когда он подходит близко к ограде, она атакует его с зубами наголо, и знаете, это производит на него впечатление, он всегда уходит от ограды. Однажды зимой мне нужно было провести ее мимо левады, в которой он был. Внезапно я потеряла контроль над ситуацией, она потащила меня к ограде с намерением убить жеребца. Он стоял, окаменев, в шоке, как я полагаю, потому что не смел двинуться, и мне пришлось втиснуться между ними чтобы заставить ее оставить его в покое. С этого момента, когда возникает такая же ситуация и мне нужно провести ее мимо жеребцового пастбища, мне приходится надевать на нее недоуздок. Это опасная ситуация. Не для нее. Для него.

Вот такой я ее вижу. И так ее видит каждый после того как я рассказываю им эту страшную историю. И вот она подходит. С полузакрытыми глазами, в хорошем настроении, предлагает свою заднюю ногу для почесываний, и мой гость отскакивает в ужасе. Что случилось? Рэя удивлена. А гость удивлен когда я начинаю чесать ее зад. "Разве это не опасно?"— спрашивает он. "Опасно не чесать ее, когда она просит об этом," — я пробую шутить, но вижу что гость начинает нервничать. Но сегодня Рэя просто какая-то другая лошадь. Она сонная, хочет почесываний и много внимания, она даже хочет пойти с нами на прогулку, но, чувствуя страх гостя, уходит, расстроенная. Через некоторое время мы застаем ее за грумингом с младшей кобылой в табуне, самой низшей в иерархии. Так кто такая Рэя? Знаю ли я ее на самом деле?


Есть еще история моей первой лошади, Дуката, который умер три года назад. Я пришла в центр обучения верховой езде чтобы купить седло. Когда я зашла в конюшню, все, чего мне хотелось, это поскорее выйти. Это был старый амбар, построенные для овец, поэтому в нем было темно, был низкий потолок и никакого воздуха. И повсюду лошади, привязанные цепями за шеи. Многие из них в таком угнетенном состоянии, что даже не подняли головы, чтобы посмотреть кто пришел. Однако, здесь были еще и подававшие признаки жизни. Дукат схватил зубами мой рукав и не отпускал пока я не спросила владельца, не продаст ли он мне эту лошадь? Я даже не знала кто он, мерин или кобыла, но уже решила, что он уедет отсюда со мной. Я не знала также, что он был самой высокой лошадью на свете. Во мне 160 см роста, поэтому мы очень смешно смотрелись вместе во времена, когда я ездила на нем — муравей едет на слоне. Мы были вместе многие годы, жили в одном месте, потом переехали в другое. Его табунок рос с каждым годом, и он был гордым властелином пастбищ и лугов. Он всегда был спокойным, тихим, прощающим и любящим повеселиться зверем. Всегда. Но в течение первых пяти лет нашей жизни вместе, когда я слушала всех этих "лошадников" вокруг себя и вчитывалась во всевозможные книги по лошадиной психологии и ВЕ, получала вывод что Дукат:
1. слишком опасный (из-за всего размера);
2. слишком свирепый (из-за всего размера);
3. слишком ленивый (из-за всего размера);
4. очень умный;
5. медленно соображающий;
и так далее и тому подобное.
Все это время он был все тем же Дукатом, но в моем соображении он обладал всеми этими качествами одновременно, потому что кто-то так предполагал, или я просто хотела защитить свои страхи перед ним, или я хотела чтобы он был таким. Теперь, когда он умер, я знаю что не имело никакого значения какие ярлыки я на него навешивала, он просто был сам собой. Лошади есть то, что они есть, безо всяких суждений о себе. Они являются зеркалом наших надежд, снов и страхов. Зеркалом нас самих.

Теперь я провожу свою жизнь, исследуя настроения и поведение своих лошадей, и все еще не знаю их. Мне пришлось отказаться от видения идеальных отношений с Рэей. Я должна признать, что она никогда не будет любить меня после всего того, что я сделала с ней во времена, когда я на ней ездила. Я осознала это и, к своему удивлению, почувствовала облегчение. Ее отношение ко мне изменилось тоже. Может быть она больше не чувствует моего внутреннего напряжения и груза моих ожиданий. Может, ей тоже полегчало?

После того изменяющего жизнь семинара моей подруге приснился сон — ребенок строил песочные замки на берегу моря. В этом сне моя подруга осознала, что она и будет ответом на вопрос "Кто ты?" — она была песочным замком. Потом ее смыло волной, она чувствовала себя испуганной тем, что она сейчас просто растворится, а потом она снова осознала себя новым песочным замком, потом еще одним, потом еще одним, и внезапно не стало разницы — она была песочным замком, песком и волной, его смывающей, одновременно. И потом пришло понимание, что она является всем, она есть сама жизнь.

Может быть и мы, и наши лошади все время одинаковы, маленькие частички жизни, волна и море, песочные замки, сделанные из песка в солнечный полдень? В один день Рэя является свирепой кобылой с раздутыми ноздрями, а на другой день она лежит в первых лучах солнца и позволяет мне сидеть рядом с ней и дышать с ней в одном ритме. Для меня это честь. Она просто такая сама по себе, не укладывается ни в одни придуманные описания, потому что описания, как и все сделанные человеком системы, придуманы для облегчения понимания мира человеком. А животным они не нужны. Им не нужно понимать мир, потому что они и есть мир, воздух, который они вдыхают, и трава, которую они едят. Только мы, чувствующие свою отстраненность от всего этого, нуждаемся в объяснениях всему. Я поняла, что моя жизнь с лошадьми и есть мой изменяющий жизнь семинар. Я меняюсь, они меняются, наша жизнь вместе меняется, или все это только сон?

Боль неприемлема

Рассказ очевидца о лошадях Голливуда

Я работала профессиональным натуральным воспитателем лошадей почти 20 лет, и в основном мне приходилось иметь дело с забитыми, запущенными или плохо воспитанными животными. Моя работа посвящена просвещению владельцев как правильно заботиться и работать с их лошадьми. Мои знания и опыт привели меня к выводу, что большинство непониманий о том как нужно обращаться с лошадью произрастают из-за камер индустрии развлечений.

Если в фильме появится персонаж, прогуливающий собаку на строгом ошейнике-удавке, вывернутом шипами внутрь, люди восстанут против этого. Если в приключенческом кино медведю, попавшему в ловушку, зажмут ногу в настоящем капкане, последует невероятно негативная реакция от зрителей. Что скажут организации по защите животных об эпическом фильме про мореплавания, чей режиссер решит выстрелить в кита аутентичным гарпуном? Очень многое, полагаю. Никто не хочет видеть всамделишные страдания животного.

Но почему эти страдания считаются нормой, когда дело касается лошадей? Любой профессионал, глядя на любые медиа с участием лошадей, сразу же увидит, что животные расстроены, сбиты с толку, им причиняют боль. Причина почти всех этих страданий кроется в архаичных приспособлениях, которые лошадям приходятся терпеть. Дайте эти механизмы в руки дилетанта, и результат будет разрушительным.

Я провела немало времени за исследованием этого дела. В процессе я вышла на организацию, известную как American Humane. Эта компания ставит строчку «Ни одно животное не пострадало во время съемок» в финальных титрах фильмов. У American Humane есть «Руководство по безопасному использованию животных в процессе съемок», которое легко можно посмотреть на их сайте.

Глава Восьмая (страницы 75-104) сфокусирована на лошадях и других копытных. Параграфы 57, 59 и 63 особо подчеркивают, что использование острых шпор, строгого железа и электрических разрядов строго запрещено.
Параграфы 57, 59 и 63 уникальны по отношению к остальным 175 страницам руководства, так как только эти параграфы содержат предложения со СНОСКАМИ*. Эти СНОСКИ* оговаривают, что «в некоторых областях использование [острых шпор, строгого железа и электрических разрядов] запрещено.»

«Мечтатель», 2005 год. Исследовательская оценка: Приемлемо

Вопрос состоит в том, почему руководство сначала утверждает, что эти приспособления не должны быть использованы, а затем в дальнейшем тексте пишет, что в некоторых областях эти приспособления не могут применяться? Звездочка ведет нас к концу страницы, где сказано:
«*Пометка для федеральных, государственных или местных уставов по защите животных, руководств или разрешительных комиссий.»

Из этого, мы можем сделать вывод, что использование острых шпор, строгого железа и электрических ударов - это вопрос федеральных, государственных или местных законов. Насколько мне известно, не существует ни государственных, ни местных законов, которые разъясняли бы что можно, а что нельзя использовать применительно к лицу или телу лошади. На федеральном уровне, в уставе USDA о защите лошадей нет никаких упоминаний вышеназванных приспособлений.

31 августа этого года я разговаривала с представителем American Humane насчет этих странных двусмысленностей в восьмой главе руководства. Самое лучшее, что он смог ответить, было: «Это написано так расплывчато специально, чтобы представители нашей организации смогли судить всегда по ситуации на месте.»

Я поинтересовалась о квалификации представителей на съемочной площадке – об их опыте, методе тренинга и т.д. И ответ был: «Почти все они ребята со скачек, или из выездки, или просто коневладельцы». Любой человек, даже с самыми далекими представлениями о лошадином благополучии и здоровье, может понять, что привлекать к надзору за физической и психической безопасностью лошадей «ребят со скачек» или из выездки равносильно вручению лисе ключей от курятника. Более того, просто владение лошадью вовсе не делает кого-либо профессионалом в конных делах. Так же, как владение машиной в гараже не делает вас Марио Андретти.

В 2007 году профессор Роберт Кук, автор книги «Железо во рту», писал:
«Металлический трензель – это инвазивный чужеродный предмет в чувствительной полости тела. Он вызывает боль, и мешает дыханию. Это последний пункт в длинной и потенциально жестокой цепи взаимодействия руки всадника и рта лошади. Пользоваться им можно лишь с деликатностью и тонкостью нейрохирурга, иначе он становится инструментом пытки и помех.»

«Аппалуза», 2008. Исследовательская оценка: Превосходно


Теперь можно провести заключительную черту: в «Руководстве» American Humane некоторые правила были намеренно сформулированы таким образом, что когда дело доходит до лошадей и других копытных этого семейства, болезненные приспособления могут быть применены и применяются. Это сводит на нет их утверждение в титрах что ни одно животное не пострадало. Причинение боли невинному (неважно чем, шпорами, железом или электричеством) никогда и ни при каких обстоятельствах не должно получать оценку «Приемлемо» .

Я не хочу утверждать, что American Humane является сосредоточием зла. Большие успехи в улучшении положения животных были достигнуты с их помощью. Однако, когда дело доходит до лошадей, гуманизма в них сильно убывает. И размытые формулировки в восьмой главе «Руководства» тому доказательство.
Тот факт, что лошади и другие копытные испытывают страдания неоспорим, и слова «Ни одно животное не пострадало во время съемок» следует расценивать как введение в заблуждение. Я говорю от лица лошади когда утверждаю, что ситуацию необходимо изменить.

Стейси Д. Таннер
Ведущий адвокат организации «Лошади в развлекательной индустрии» IFH
5 сентября 2010
http://www.bitlessbridle.com/PainIsNotAcceptable.pdf

Academia Liberti приняла участие в 4-ой Всемирной Конференции по натуральному уходу за копытами и холистическому содержанию лошади, 30.09-2.10.2010

4-ая Всемирная Конференция по натуральному уходу за копытами и холистическому содержанию лошади прошла в Гданьске, очень красивом польском городе с богатой историей. Он находится на берегу Балтийского моря, что делает Гданьск городом янтарного промысла. Конференц-зал располагался в заповедном хвойном лесу, недалеко от моря. По окончанию первого дня конференции все участники были приглашены на обзорную экскурсию по исторической части города.



















Как заведено, конференция собрала вместе самых продвинутых в лошадиных науках людей со всего мира: ветеринаров, SHP и ответственных владельцев лошадей, которые стремятся обеспечить своим лошадям здоровую жизнь с помощью холистического ухода. Из лекций участники узнали о новых методах лечения лошадей, таких как ароматерапия, магнитотерапия, техника Equine Breathing и т.д.





Презентация Academia Liberti состоялась в первый день конференции, сразу после выступлений представителей Strasser Hoofcare из разных стран. Видео Academia Liberti, режиссером и продюсером которого является Максида Фогт, было показано участникам конференции. После показа последовали дискуссии с залом. Некоторые из них хотели узнать, является ли следование свободной лошади за человеком всего лишь вопросом пищевого вознаграждения? Или в чем смысл существования лошади если не в верховой езде? Ирен Бастхольм отвечала на все вопросы. Один из самых интересных был задан Гленном Рэмзи, когда он предположил, что лошадь в Academia Liberti рассматривается не как рабочее или ездовое животное, а как животное-компаньон, друг и товарищ по играм, как собака или кошка.



Крис Герман поделился своим опытом работы с сомневающимися клиентами (сомневающимися людьми, не лошадьми, конечно!) и вариантами решения непростых ситуаций. Так же, несколько лекторов поделились с аудиторией результатами своих наблюдений и исследований. Гленн Рэмзи (Новая Зеландия) презентовал свою анимированную математическую модель копыта и исследования биомеханики брейковера. Последнее из перечисленных показало, что не существует корреляции между длиной зацепа и навикулярной болезнью у лошадей, однако подсчеты подтвердили, что излишне длинный зацеп усиливает контракцию копыта. Одним из самых ожидаемых докладов был доклад Брайана Хэмпсона и Криса Поллита о наблюдениях за дикими брамби австралийских пустынь. Их наблюдения и препарации копыт обнаружили, что лошади австралийских пустынь страдают от хронического ламинита и синкера, и что в копытах брамби копытный механизм практически тотально блокирован. Поэтому, общей ошибкой среди натуральных триммеров является представление копыт брамби как идеальной модели того, как должно выглядеть здоровое копыто.











Ирен Бастхольм представила доклад о новом методе ухода за лошадиными зубами, Natural Balance Dentistry. Она показала новым взгляд на заботу о зубах и то, что является нормой, а что патологией в лошадином рту. SHP из разных стран поделились своими практическими случаями реабилитации лошадей от навикулярного синдрома и других болезней копыт с помощью натурального содержания по Штрассер и ее метода расчистки. Доктор Штрассер прочитала доклад о своем уникальном опыте лечения сложных переломов костей у лошадей: перелом плеча, скакательного сустава и копытных костей на обеих задних ногах. В конце третьего дня конференции Торстен Кайзер организовал симпозиум на различные копытные темы, который вызвал горячие дискуссии среди участников конференции.









В целом, конференция дала всем участникам со всех концов света (Новая Зеландия, Южная Африка, Польша, Финляндия, Норвегия, Англия, Чехия, Россия, Латвия, Австралия, Германия, Швеция, США, Ирландия и Австрия) возможность встретиться и поделиться накопленными опытом и знаниями. Слухи говорят, что следующая всемирная конференция состоится в Праге, Чехия. Мы все благодарны доктору Штрассер за возможность получить новые знания о лошади и ее холистическом содержании.







Мы так же рады и горды объявить о выходе фильма 'Academia LIberti "Following Spirit of the Free Horse”, который был представлен на Конференции. Вскоре фильм станет доступен для заказа.